ПОЭТИЧЕСКИЙ СБОРНИК "МАРГО" - Издательский Дом Куприянова

Сибирский издатель Стас Гольдфарб давно предлагал издать книжку моих стихотворений. Он, кажется, даже написал песню на одно из них.

Я не считал такую публикацию возможной. Во- первых, на «скрижали» не попадаю и в «сокровищ- ницу» не пустят. И правильно сделают. Пастернак не стал музыкантом, потому что не обладал абсо- лютным слухом… Зато он стал великим поэтом. Невозможно встать на полку рядом с Пастернаком. А усредненных задач поэзия, вслед за музыкой, не терпит. Во-вторых, при всем тщеславии самоирония меня не покидала. И первый сборник, подготовленный для «Молодой гвардии», слава богу, не вышел. «Стихи, – утешал я себя, – чаще поят, нежели – кормят…»

Совсем недавно, выбрасывая старые рукописи, я вдруг понял, что большинство моих рифмованных опусов – посвящения…

Это стихи для очень близких людей. И я подумал… Вдруг меня не станет. Строчки, написанные, конечно же, не для вечности, но искренне, пропадут. Даже, если они неуклюжи, подумал я, то имеют право остаться у тех, кому были предназначены.

Так была составлена эта книжка. Назвал я ее просто – «Марго». Не знаю – почему. Никакой Марго в моей жизни не было. Маргарит вообще маловато. Впрочем, как и Мастеров. Наверное, Марго для меня – символ несбывшегося.

И еще об одном. Оказалось, что в этих стихах – большой кусок моей жизни. Стихи не выстроены хронологически, по датам, и почти не редактировались в новом времени. Я убрал только явные, с моей точки зрения, огрехи. Сохранена и стилистика самих посвящений. В качестве приложения добавлены отрывки из поэм.

Сборник иллюстрирован фотографиями Юрия Лепского. Они – современны и философичны. Но и здесь совпадение: мне кажется, что фотографии друга расширили горизонт давно написанных строчек. Не судите строго. К широкому читателю книга не выйдет. Тираж ее не велик.
Спасибо тем, кто помог эту книгу выпустить.

31 июля 2009 года. Поселок Заветы Ильича, Московская обл.

НАГРАДА
Однокласнице Ирине, неожиданно выходящей замуж

Никому не дано разомкнуть
Этих рук золотые объятья…
И сияют не кольца и платья,
А назначенный Господом путь.

Треидины ребенок и мать,
И отец под священной лампадой…
Так устроена жизнь, что наградой
Будет то, что уже не отнять.

Сквозь стерню прорастет и жнивье,
Молоком пропитается, кровью…
Называется это Любовью,
Да светится же Имя Ее!

И восславят на площади трубы
Тот усыпанный розами путь…
Трубадура, все в трещинках губы
Лишь прошепчут: «Меня не забудь…»

1969 г.

МОЙ АДМИРАЛ
Т.С. Скворцовой, учителю литературы школы-интерната № 5 порта Маго.

Мальчишка портовый, мне только четырнадцать.
Прощайте, грамматика, дроби, режим!
Кидаться записками, просто настырничать…
Давай мы, Серега, с уроков сбежим!

Приветик, Иринка, на улице Кантера!
И здравствуй, глядящий с морскою тоской
На порт и на краны, на льдины у катера,
Седой адмирал – господин Невельской.

Я стану матросом, уже я не маленький,
Сейчас мы устроим девчонкам аврал –
За шиворот снег, в торбоса или валенки!
Не надо печалиться, мой адмирал!

Мы скоро построим суденышко-судно,
Девчонки – на пристани… Музыка – марш!
Мне выпадет плыть океанами-судьбами,
И я, мои милые, больше не ваш.

САД
Людмиле.

Что случилось, милая, почему ты бледная?
Босая, в сорочке… Стой же, я иду!
Шаг с крыльца – как в прошлое. Канула бесследная.
Что там померещилось в брошенном саду?

Там скамейка ветхая, ветка там ольховая,
Там отсчет до поезда каплями ведут.
Капнет капля глупая, капля бестолковая,
Словно жить останется сорок семь минут.

Задохнешься – господи, не сказали главного,
А уже прощальное нужно пить вино…
И хозяйка, женщина умная и славная,
Скажет понимающе: «Правда, как в кино?»

И трава усталая вдруг без ветра – волнами.
Это память взрослая воду детства пьет.
И Алиса – девочка дерзкая и вольная –
Песни незнакомые шепотом поет.

А вдали невидные и уже неслышные,
Словно так задумал их смелый режиссер,
За цветами поздними, за густыми вишнями
Чьи-то лица близкие, чей-то разговор.

Разве вы забытые, разве вы – далекие?
Что вам напророчили – счастье ли, беду?
Милый, сколько воздуха!
Ах, как колет легкие…
Долго нынче яблоки падают в саду.

Сентябрь, 1979 г.

День рождения
Молодым дальневосточникам*

И опять в нашем доме друзья соберутся,
И цветы принесут, и откроют вино.
И печали мои, как хрустальные блюдца,
Приглашенными в кухне отчаянно бьются,
И ольховая ветка стучится в окно.

О, застольев и тостов родная старинка!
А соседка старуха шуметь не велит.
Только старость уже –
нам в глазу не соринка,
Потому и в полголоса наша пластинка,
У которой к тому же тираж не велик.

Я запомню, что в говоре этом гитарном
Наших дальних костров уплывающий дым,
Что любовь в переулке живет Санитарном,
В помещенье, увы, необменном и старом,
И спешит медсестрою к навеки больным.

И любви, и молвы раны не заживают.
Ну а люди – добры. И ни в том их вина,
Что в домах без друзей света не зажигают,
И за холод в домах управдомов ругают,
И в стаканах не видят мятежного дна.

Я запомню и то, что все чаще ночами
Нас тревожат звонки из других городов…
Это значит, что мы стали тоже врачами,
Хоть и вузы добра не окончены нами,
И все реже заполненность наших рядов.

31 июля.

* Друзьям из газеты «Молодой дальневосточник»: С. Торбину, Ю. Лепскому, Н. Фокиной, И. Литвиненко, Т. Шкель, Т. Домрачевой, И. Коцу, Г. Востриковой, Ю. Шмакову, А. Николашиной, Н. Твердохлебовой, В. Дубкову, В. Чену, П. Нахтману, Т. Швыдкой.

ОБМЕН
Фокиной, прописанной в Санитарном переулке. Лепскому, уроженцу Нижнего Тагила.

В том доме пропало кольцо обручальное…
Хозяйка красивая вместо обеда
Накормит нас чаем и очень печальная
Весь день телефонит порядок обмена.

Изменится адрес, и шкаф переставится,
Но муж не вернется, прощая обиды.
Хозяйка от горя, наверно, состарится,
И мы, здесь случайные, будем забыты.

Зачем же среди островков одиночества
Нас тянет к последней, быть может, разлуке?
Любить твое имя, шептать твое отчество,
У губ согревать твои нежные руки.

Качалка-гадалка скрипит и качается,
То близко ты, милая, то ты – далеко…
И все, что случилось, еще не кончается,
И все, что случится – светло и высоко.

Мы выйдем. В саду будут ветки тревожными,
И птица в саду прокричит еле слышно.
И сын твой с ладони моей осторожно
Губами возьмет перезрелую вишню.

Сентябрь, 1979 г.

МАРГО
Сплавщику Иллешу, которому не нравится жаргон в моих повестях.

Какая женщина – Марго!
Она влечет меня, колдунья…
Сказал и – холодом подуло
От недалеких берегов.

Увы, попутчик мой, там снег –
По берегам озябших речек.
И у палатки человечек
Готовит свой себе ночлег.

А мы, презревшие табу,
Идем вдвоем через пороги,
Как будто каменные боги
Нам заарканили табун.

Но нам поток не обмануть,
Река сегодня ночью встанет,
Зима нас ранняя обманет,
И мы закончим водный путь.

Мы бросим весла и плоты
У полыньи, как у колодца.
И эхо горько отзовется,
Когда гортанно крикнешь ты.

Зачем тебе, мой друг, арго.
Нам не пристало материться.
Нам нынче нужно торопиться.
Нас ждет прекрасная Марго!

$Rambler\'s Top100$